НОЧЬ ПАМЯТИ РОРИ ГЭЛЛАХЕРА

Хеемскерк, 03.11.2007

Карьера Рори Гэллахера поразительно похожа на истории многих других людей, которых принято называть легендами рока. В ней традиционно можно выделить три основных периода: ранний (первые опыты, о которых никто не помнит), коллективный (выступления с группой музыкантов, которые тогда ещё не подозревали о том, что войдут в историю только как аккомпаниаторы великого) и самостоятельный (по сути - то же, что "коллективный", только о группе уже мало кто говорит, она скрывается в тени). Финал, к несчастью, также оказался типичным - ранняя смерть от злоупотребления алкоголем и наркотиками. Нетипичной была жизнь этого человека: постоянный рэгтайм.

Он родился в ирландском городе Бэллишеннон 2 марта 1948 года, взял в руки гитару в девять лет. Рок-н-ролл звал его за собой, и в пятнадцать ему пришлось бросить школу, чтобы присоединиться к гастролирующей группе FONTANA SHOWBAND. Сформировав свой главный коллектив, блюзовое трио TASTE, в 1966 году, уже через два года Рори сменил басиста и ударника. Обновлённый состав просуществовал также два года и был распущен, несмотря на сенсационный успех, выпустив два студийных и два концертных альбома. Затем начался спурт, 12 альбомов за 12 лет, с 1971 по 1982 год, среди которых и легендарный "Irish Tour". За этот срок его "Стратокастер" изрядно поизносился, появилось множество новых гитарных примочек, а блюз как жанр потерял позиции в чартах, однако Рори, казалось, этого не замечал. Он умел останавливать время на своих концертах, а когда они заканчивались - прибегал к помощи спиртосодержащих жидкостей и веществ, "расширяющих сознание". Следующий альбом он записал только через пять лет.

Пластинка 1987 года "Defender" не защитила его от нападок прессы и потери поклонников, однако поступательный путь вниз был прерван блестящим, свежим альбомом "Fresh Evidence" в 1990 году. Думал ли тогда кто-нибудь, что этот диск станет последним?

Гэллахера не стало 14 июня 1995 года, после операции по пересадке печени. Размышления о том, что было бы, проживи он дольше, совершенно бессмысленны, и верно сказал его друг и продюсер, басист группы DEEP PURPLE Роджер Гловер: "Его потёртый "Страт" сказал всё, что должен был сказать миру".

Продолжение истории также совершенно типично: группа TASTE "восстановилась" в 2006 году и даёт концерты время от времени. Хотя странно: без Рори она стала квартетом. Мэр Бэллишеннона дал согласие на создание и установку бронзовой фигуры Гэллахера в родном городе в 2008 году. А по всему миру проходят трибьюты рыцаря "Стратокастера".

* * *

Как в России проходят концерты памяти того или иного музыканта? Собираются другие музыканты, достают инструменты и начинают играть, давя скупую унисекс-слезу, и рассуждать о том, каким же хорошим парнем был виновник торжества. В Западной Европе это происходит немного иначе. Во-первых, нередко собираются не музыканты, а работники офисов, автомеханики, продавцы и полотёры. При этом извлекаемые ими звуки позволяют утверждать, что эти ребята могут дать сто очков вперёд иным отечественным "профессионалам". Во-вторых, слезу они не давят ни на словах, ни на деле, так как обычно вспоминают не своего кореша, с которым пили портвейн на скамейке, а просто хорошего парня, которого в некоторых компаниях почему-то принято - то ли с долей дружеской иронии, то ли всерьёз - называть "великим".

Что при этом играют в обоих случаях? Российские музыканты на трибьютах, как правило, исполняют собственные композиции. Редко кто-то вспоминает одно или два произведения человека, дань уважения которому собрались отдать. Почему-то на Западе играть свои вещи в подобных обстоятельствах считается дурным тоном.

Надо сказать, что увлечение концертами памяти в Европе, пожалуй, чрезмерно самозабвенное. Ситуация сродни патологической. Имена Джими Хендрикса, Боба Марли, Рори Гэллахера практически не сходят с афиш. Существуют специальные кавер-команды, декларирующие, что своего репертуара они не имеют и занимаются сугубо исполнительством. Иным коллективам, пишущим собственные песни, вероятно, с трудом удаётся находить время для творчества, так как, если посмотреть на их концертный график, они постоянно заняты на трибьютах.

Возможно, именно это обстоятельство и обеспечивает необходимую передачу традиций. То, что по-русски называется: "Я вырос на CREEDENCE!", на голландский, скажем, переводится так: "У меня был диск "Pendulum", и иногда я его слушал". Заметьте - это без рассуждений на тему, кто "должен держаться корней". Не сочтите за брюзжание, просто досадно.

То, что концерт памяти Рори Гэллахера, которому посвящена эта статья, проходил в небольшом голландском городке, нисколько не девальвирует мероприятие: здесь так заведено. Скажем, Мэрилин Мэнсон выступал не в Амстердаме, а в Хертогенбоссе, который даже дальше от столицы (80 километров на юг), чем Хеемскерк, не потому что его не пустили в Амстердам. А почему же тогда? Наверное, чтобы не пришлось отменять концерты в связи с выборами, не иначе.

В Голландии проходит масса концертов памяти Гэллахера. В 2007 году они проводились 1 февраля, 14 апреля, 19 мая, 28 июля, 6 и 20 октября, 3, 4 и 17 ноября. Такое их количество связано не только с тем, что в этой стране он вышел на сцену последний раз в жизни, 10 января 1995 года. Однако концерт, состоявшийся 3 ноября, выделяется из числа прочих, так как входит в серию "официальных трибьютов", организовываемых "Голландским обществом памяти Рори Гэллахера". В частности, это мероприятие упоминается на официальном сайте Рори.

Несмотря на довольно высокую плату за вход, в зал набилось около 400 человек. Первой на сцену вышла кавер-группа BULLFROG TASTE EXPRESS, состоящая из людей с более чем двадцатилетним стажем игры в довольно известных коллективах Нидерландов. Ударник этой группы Нико Гроен - пожалуй, единственный из участников концерта, кому довелось выступать в одном концерте с Гэллахером: в составе легендарной блюзовой команды FLAVIUM он играл на разогреве перед маэстро.

На сайте группы написано, что они исполняют только произведения Гэллахера, Хендрикса и Сатриани. Ситуация с их выступлением очень напоминала "Симону" - худший фильм с участием Аль Пачино, который мне довелось видеть. Главный герой фильма "собирал" идеальную актрису с помощью своеобразного конструктора, элементами в котором выступали эмоциональные черты существовавших ранее актрис. Он создавал новое сугубо из старого. Эти ребята действовали так же. Как бы эта терминология ни была неопрятна, можно было чётко различить: здесь они добавили чуть Хендрикса, тут - ещё щепотку Би Би Кинга, а это - чистый Гэллахер, даже посолить забыли.

Лидер коллектива, Вилко Ван Беек, был весьма ярок. В нём не чувствовалось скромности Рори, застенчивости, как, впрочем, и интеллигентности с виртуозностью. Однако он был техничен и излучал совершенно несусветный драйв. Вилко прыгал по сцене, орошая зрителей брызгами пота. Внезапно вытащил из зала какую-то барышню, отдал ей свою гитару, обнял сзади и продолжил играть как будто её руками, подсказывая на ухо, с какой именно частотой она должна трясти головой.

И, должен признать, это было именно то, с чего стоило начать концерт. Публика очень здорово расшевелилась, да и Рори, наверное, улыбался, глядя на это сверху.

Вторым выступал маститый коллектив MARCEL SCHERPENZEEL BAND (ныне он носит название WOLFPIN). Первые полчаса создавалось впечатление, что Марсель сотоварищи просто раздавлены драйвом предыдущей команды. Кроме того, почему-то испортился звук. Как вскоре выяснилось, звукооператор отошёл за пивом.

Дело, возможно, было ещё и в том, что в группе из трёх человек (басист, ударник и лидер-вокалист, играющий на гитаре) сменилась треть состава: на концерте десятью днями ранее, на котором я присутствовал, был другой басист. Новый сразу вызвал симпатию у русской части посетителей трибъюта, так как манерой и внешним видом живо напоминал Пашу Михайленко из группы РАЗНЫЕ ЛЮДИ. Тем не менее, именно в нём виделась причина вялого начала.

Оказалось, что низкий старт - просто не их жанр, и после того, как в середине сета команда 15 минут разворачивала полотно про "Million Miles Away", стало ясно, что никогда ещё на моей памяти Марсель, человек, напоминающий титанического Карлсона с обрезанными крыльями, не был так хорош.

Ребята вплетали в величественно-далёкие гэллахеровские баллады узнаваемые цитаты из классической музыки и блюзов, и тем самым, приземляя, поднимали их на новый уровень. Собственно, то же самое делал сам Рори с блюзом Дельты в начале своей карьеры. Как сказал мне один "писатель": "Есть очень простой и безопасный способ сделать "высокую литературу" ближе к народу. Надо, чтобы герои между делом изредка рассказывали друг другу похабные анекдоты. На основной нити содержания это не отразится, но потом читателю хоть будет что вспомнить и пересказать друзьям". Марсель не опускался до скабрезности, играя так, что не возникало даже мысли, что исполняемая вещь могла существовать иначе. Это был идеальный постмодернизм, оставляющий произведение в тех же жанровых рамках. Ситуация снова восстанавливала в памяти фильм "Симона" и монолог Аль Пачино в туалете. В той мизансцене расширялся контекст, добавлялась ссылка на лаконичный и очень хорошо известный образ, за которым для каждого человека, готового размышлять, скрывалась новая бездна информации. Однако если в фильме этот момент выполнял функцию спасательного круга и был одним из самых если не лучших, то, по крайней мере, милых, на концерте он усиливал впечатление тем, насколько, в сущности, не был необходим. Становилось не по себе: а что если бы Марсель решил просто исполнить песни Гэллахера?! Неужели мы бы этого не услышали?! Рори, вероятно, смотрел на это и жалел, что некоторые вещи ему уже нельзя взять на заметку.

Кроме того, Марсель пишет свои собственные песни. Музыку и тексты со временами интересной (по крайней мере, для европейской традиции) лирикой. Одна из его излюбленных тем - рассуждения "кто же, если не я". А в миру он занимается ремонтом кресел-каталок, колясок и машин для инвалидов. Одно своё письмо мне Марсель закончил словами: "Если у тебя будут проблемы со средствами перемещения для больного ребёнка или старика - обращайся". Я надеюсь, что мне не придётся его беспокоить по этому поводу, но хотелось бы ещё неоднократно увидеть его на сцене. Недаром на сайте его группы в качестве эпиграфа написано: "Каждый раз мы играем, как последний".

Третий коллектив назывался LAUNDROMAT. Оказывается, большинство зрителей пришло именно на эту группу. Она была основана семь лет назад и снискала поразительную популярность в кругах поклонников Гэллахера. LAUNDROMAT приглашали участвовать в этом и других трибьютах по всей Европе пять лет подряд. Дважды ребята выступали в Бэллишенноне, на главном концерте памяти Рори. Однако потом солист Эд Версхоор стал отцом, и группа развалилась в одночасье. Организаторам с трудом удалось уговорить музыкантов собраться вновь на один концерт.

Сначала показалось, что их прочтение песен Гэллахера выливается в нарочито танцевальную музыку, что, впрочем, не вызывало отторжения: это же рок-н-ролл. Чуть позже выяснилось, что был сделан ещё один, очевидно лишний шаг в направлении "лёгкого жанра". Потом, на радость публике, было сделано несколько шагов обратно, и звучание стало более классическим и ожидаемым, что в данном случае - несомненный плюс. Однако всё равно группа производила удручающее впечатление. Она не была цельным организмом, союзом единомышленников, а больше походила на компанию случайно встретившихся на сцене музыкантов, отталкивала своей разрозненностью и разницей уровня участников. Вокалист ходил по сцене, изображая рукой то ли игру на гитаре, то ли приступ болезни Паркинсона. Басист снисходительно топал левой ногой и кивал, ударник был совершенно не экспрессивен, хоть и могуч. Всё это ужасающе контрастировало с тем, сколь прекрасен был гитарист. То, как выкладывался Дэнни Власпоел, насколько инструмент владел им, обескураживало и приковывало внимание исключительно к нему. Соответствовать этому было просто невозможно. Все претензии к остальным участникам коллектива рассеялись, перестали существовать. На сцене была не группа LAUNDROMAT, а гитарист Власпоел.

Дэнни никогда не смог бы ужиться со Стиви Рэем Воэном на одной сцене: если бы они встретились, вероятно, произошёл бы взрыв. Физики добавят: и выделилось бы много света и тепла. Да, света и тепла было бы действительно много (а если б ещё Фли с ними на басу играл...), но такая встреча невозможна, ведь один из них разбился на вертолёте, а второй играет только раз в полгода на трибьютах Гэллахера в маленьком голландском городке. А жаль.

Песни Рори укладывались в сэндвич в качестве начинки между восточными мотивами и околовиртуозной гитарной техникой. Такое сочетание делало происходящее на сцене "чем-то похожим на караван-сарай". Всё та же "Million Miles Away", классическая вещь великого ирландца, показала это наиболее явственно. Она была композиционно оформлена как "Child In Time" - вокал в течение первой и последней минуты, между которыми 600 секунд импровизации Дэнни. Казалось, что за это время он постарел.

В тот вечер Рори Гэллехер присутствовал в городке Хеемскерк на западе Голландии. Однако даже если у Майка Науменко будет свободное время 18 апреля, я не уверен, что он пойдёт в ДК имени Горького или в "Камчатку".

Лев Наумов