ОТСЮДА - В ВЕЧНОСТЬ
Санкт-Петербург, БКЗ "Октябрьский", 3.04.2005
На затемненной сцене мерцают круглые пятна света. Пюпитр, задрапированный желтым, кажется церковной кафедрой. Поющая женщина, задрапированная желтым, кажется жрицей давно разрушенного храма. Два человека в белом за синтезаторами статичны, три перкуссиониста движутся на месте, басист бродит по сцене, Брендан Перри приходит и уходит, поет, меняет гитару на колесную лиру и обратно, Лиза Джерард приходит и уходит, иногда просто поет, а иногда колдует мелкими жестами над своей китайской диковиной, свет меняет окраску и то рассыпается бликами, то вновь собирается в круги, битком набитый зал то и дело взрывается ревом и аплодисментами - но не проходит ощущение полной неподвижности всего сущего здесь и сейчас. Каждая исполненная вещь - вещь в себе, завершенная и совершенная. Каждая настолько выверена, что не хочется вспоминать названий и размышлять о стилях. Каждая настолько полна, что не нуждается в конкретике - авторе, времени, позиции. Каждая настолько красива, что не вызывает никаких привычных реакций. Это нечеловеческая музыка - потому что в ней нет ничего человечного: горячего, дышащего, понятного, близкого. Под эту музыку не хочется ни смеяться, ни плакать, ни жить, ни умирать. Вообще ничего не хочется. Даже слушать ее - на грани запретного, невозможного для простых смертных акта. Это не рай и не ад - это чистилище, ледяной лимб, где непостижимо плавно витают чьи-то души. Не наши. Не их. Чьи-то. Ни ангелов, ни демонов - лишь ослепительно прекрасные звуки. Безликие. Бесполые. Безупречные.
Знакомый лютнист говорил, что в средние века музыку положено было исполнять в абсолютном бесстрастии. Таков канон. Следуют ли ему DEAD CAN DANCE осознанно или канон сам вошел в них и повел за собой? Но что тогда делать с народными песнями, с киномузыкой, призванной подчеркивать движение и эмоцию, с дуэтами, невозможными без взаимодействия, с финальной колыбельной? Со всеми этими людьми на сцене и в зале?
Ничего. Разрешили - присутствуйте. Позволили - участвуйте. Но живите и чувствуйте где-нибудь в другом месте.
После второго биса Лиза позволила себе улыбнуться и отверзла уста для единственной человеческой фразы: "You're very special people" - произнес нежный голос, и убил всю магию, и вернул из лимба на земную твердь. Кинул спасательный круг, откачал от наркоза, пустил через замершее было сердце электрический импульс. La Belle Dame sans Merci случайно или нарочно явила милосердие. Можно жить дальше.
Екатерина Борисова
Опубликовано в журнале FUZZ №5/2005