ДЕНЬ В ЖИЗНИ
Санкт-Петербург, Дворцовая площадь, 20.06.2004
17:30. Выхожу из метро на канал Грибоедова. Тепло, облачно, иногда моросит дождик. Невский перекрыт, народ бодрыми рядами топает в сторону Дворцовой площади. Процветает мелкий бизнес и пиар: кто билетами приторговывает, кто "Yesterday" на скрипке играет, кто живопись со светлым ликом предлагает, кто - листовки ("Станьте вегетарианцем с Полом Маккартни"), буклеты с мелодиями THE BEATLES для мобильников и флаеры на концерт Макаревича. Дизайн последних содран в ноль с билетов на Маккартни; подруга-фотограф видела, как по такому флаеру какой-то бомж пытался пройти на концерт, свято убежденный, что держит в руках "правильную" бумажку. Первый кордон стоит на мосту через Мойку - здесь нужно просто показать, что имеешь билет. Второй - на повороте к арке Главного штаба: здесь уже слегка шмонают, щупают сумки и отнимают воды-лимонады в пластиковых (!) бутылках. На билете, кстати, написано, что запрещен распив только спиртных напитков, и на площади вовсю торгуют все теми же водами-лимонадами - по соответствующим уровню мероприятия ценам. Это уже бизнес покрупнее. Еще во время концерта запрещено курить (это на площади-то!), но нарушителей, вроде, не отлавливают. Зато усиленно выискивают потенциальных пиратов. Найденных, правда, не бьют и с площади не выводят - только вежливо отбирают комплектующие к несанкционированной аппаратуре.
Тем не менее, концерт активно пиратился - за каждым не уследишь, а фото-видео-аудиоаппаратуру энтузиасты проносили чуть ли не в трусах. И металлоискатели на третьем (под аркой) кордоне их не остановили. Искусство, как известно, должно принадлежать народу. И для народа в таких случаях нет абсолютно никаких преград.
18:00. Пройдя четвертый, ближний кордон, стою в танцевальной зоне под сценой, и от нечего делать эту самую сцену, задрав голову, рассматриваю. 18-метровая конструкция, по бокам - порталы с раздвижными по вертикали экранами из 4-х секций каждый, на заднике - тоже экраны (по итогу 9 штук). Сверху свисают какие-то пестрые тряпки. Вид внушительный. Смонтировали ее еще позавчера. Аппаратуры, кроме микрофонных стоек, пока никакой не видно. Над сценой болтаются люльки с видеооператорами, над нашими головами завис "журавль". Ни одного фотографа вблизи сцены или, тем паче, на ней: они снимали разрешенные 3-ю и 4-ю песню примерно от Александрийского столпа.
18:30. На истомившихся (начало концерта обещано в 18:00) зрителей обрушивается ливень чуть ли не с градом. Запасливые пессимисты укрываются под зонтами, оптимисты мокнут и тихо матерят тех, кто якобы обещал разгонять тучи над Дворцовой. Впрочем, на День города, 29 мая, тучи тоже никто не разгонял: то ли экологию берегут, то ли городской бюджет.
19:00. Дождь кончился. В углу сцены появляется ди-джей в клоунском наряде и начинает сет из переработанных до малоузнаваемости песен Маккартни (запомнилась только "Temporary Secretary"). Под это дело на сцену выкатываются пестрые "циркачи и акробаты", машущие а ля геральдическими полотнами, пляшущие, кувыркающиеся и прочим образом увеселяющие народ. Какое отношение всё это имеет к Маккартни - глубоко непонятно. Но чем-то глаза надо занимать...
19:30. Ну, наконец-то! Желтый занавес с красными козлами (ей-Богу!) раздвигается, на сцену выбегает сэр Пол с командой и сразу врезает "Jet". Народ с облегчением начинает приплясывать и тащиться. Дальше следуют "Got To Get You Into My Life" и "Flaming Pie". Между ними Маккартни с трогательным акцентом говорит: "Привьет, Питер! Привьет, ребьята!", а потом, по бумажке: "Я не говорю по-русски... ну, чуть-чуть". По-русски вообще-то он говорит во время шоу достаточно часто, пару фраз на великом-могучем произносит по ходу и каждый из музыкантов. Надо сказать, что человек, писавший им всем шпаргалки, кажется, думал, что на концерт придут сплошь дебильные подростки, и составил необходимые предложения на квазимолодежном сленге. Скажем, Расти Андерсон был представлен шефом как "забойный гитарист", а сам обратился к публике со словами: "Я хочу вас сфоткать". То же и со всеми остальными репликами. Нелепо, но, в общем, мило.
Далее (на часы я уже не гляжу), после разъяснения мэтра на родном языке "We're here to rock you!", исполняется "All My Loving", потом "Let Me Roll It" с кодой из Хендриксовской "Foxy Lady" и две битловские песни: не звучавшая прежде на концертах ("You Won't See Me") и звучавшая, но не в России ("She's A Woman"). Видеооператоры работают прекрасно (чего не скажешь о переводчиках, которые безбожно не поспевают за разговаривающим с публикой Маккартни и проваливают тестовую фразу про красную собаку): на боковых экранах в реальном времени мелькают крупные планы не только Пола, но и всех музыкантов, а на задних - клипы и ассоциативные картинки, а иногда - старая битловская хроника. Периодически задние заменяются эффектным зеркальным занавесом.
Маккартни снимает бас-гитару и усаживается за рояль: "Maybe I'm Amazed", "Long And Winding Road" и вещица из добитловской эпохи "In Spite Of All The Danger". Потом наступает время сольного акустического блока ("Наконец-то мы остались одни", - говорит Пол многотысячной толпе, и та восторженно хихикает): "Blackbird", "We Can Work It Out" (очень интересно в акустике!) и песня для Джона - "Here Today". Под песню (для) Джорджа "All Things Must Pass" на сцену возвращается группа, и шоу гоуз он. Впервые (поверим Маккартни на слово, хотя это его 3000-й концерт, и он мог что-нибудь перепутать) на людях звучат "I'll Follow The Sun", "For No One"... Следующую песню не опознаю, но я в меньшинстве. Маккартни умело перемешивает веселье с грустью, бодряк с лирикой - "I've Just Seen A Face" переходит в "Eleanor Rigby" (на экранах струнный оркестр в тревожной фиолетовой гамме), "Drive My Car" сменяется "Penny Lane" (тут, как и во многих других, царит клавишник Пол "Викс" Викенс) - а сольное творчество чередуется с битловским: "Get Back"/"Band On The Run"/"Back In USSR". Последняя встречается публикой, конечно же, на ура. На экране мелькают агитплакаты советских времен, Ленин, Сталин и Гагарин, а я тем временем замечаю про себя, что песни THE BEATLES звучат в исполнении Маккартни с бэндом почти аутентично и очень весело, зато репертуар WINGS - более естественно и мощно. Под первые тянет приплясывать и подпевать, зато вторые хочется слушать не как ретро-трюк, а как просто музыку. Но это все субъективизм...
Перед "Live And Let Die" Маккартни представляет барабанщика, Эйба Лейборьеля-младшего (каков же старший, если этот похож на Кинг-Конга?), и тот рычит что-то про огонь. Бабах! - сцена взрывается трехметровыми факелами, а из-за боковых экранов в светлое еще небо, самостоятельно расчистившееся от туч, летит салют. Говорят, на RAMMSTEIN пиротехника была помощнее, но и эта вполне впечатляет.
"I've Got A Feeling". "Какая это по счету песня?" - спрашивает сосед, видя, как я вывожу на бумажке каракули, стоя чуть ли не на одной ноге, а локтем упираясь в соседку справа (диктофон находится в безопасности дома). "26-я" - говорю я, и он облегченно вздыхает: песен обещали 33 штуки, значит, еще есть резерв для оттяга. 27-м номером Пол садится за клавиши, и поет что-то лирическое о своей любви к Питеру. Переводчики безмолвствуют, и не владеющие английским зрители остаются в некотором недоумении, не признав подарок. Зато все понятно с "Lady Madonna" и, тем более - с "Hey Jude", припев которой, по просьбе автора, поет хором вся площадь. Слабовато поет, на мой вкус, но явно от души. На экранах идет панорама восторженных зрительских лиц. Мелькают чудные транспаранты: "Ukraine loves you", что-то про Смоленск и Казахстан...
Потом группа во главе с Маккартни раскланивается и как бы уходит. В их уход никто не верит, и правильно: Маккартни возвращается с трепетно ожидаемой "Yesterday", потом восклицает по-русски: "Чё, мало?" и, усевшись за рояль, затягивает "Let It Be". Площадь поет без всякой стимуляции. "Чё, мало?" - Маккартни снова с бас-гитарой: "I Saw Her Standing There". Опять групповые поклоны, декоративный уход, возвращение, уговоры: "Вам пора домой, нам пора домой... Да?" "Нет!!!" - кричит площадь. Второй бис: "Helter Skelter" и "Сержант". Оба гитариста (второй - Брайан Рей) по углам сцены рубятся почти как в хэви-метале, площадь ликует, насколько позволяет остаток сил (четыре часа на ногах как минимум). Пол машет российским флагом. Затем окончательно прощается, клянется в любви к Петербургу и России, обещает приехать снова. На зрителей обрушивается дождь красно-бело-синих бумажек. Всё.
Глупо подводить какие-то итоги. Можно, разумеется, заметить, что питерский сет отличался от московского и размахом, и частично набором песен. А можно не разделить всеобщего ликования и сказать, что все-таки в этом высокопрофессиональном, мастерском, энергичном концерте было больше тщательно отрепетированного, чем спонтанного, и что наверняка 2999-й концерт Пола Маккартни был практически таким же: безупречным во всех отношениях, предсказуемо долгожданным и рассчитанно любвеобильным. Как и 2998-й, 2997-й... и т. д. Но, собственно, и что? Из своих 62-х лет Маккартни провел на сцене больше сорока, и все эти годы был непререкаемой звездой. Надо ли ожидать от него чего-то иного, кроме того, что было, и того, что он привык и умеет давать? Было - всего вдоволь. А если лично для меня этот концерт не стал потрясением, так это мои проблемы.
Вот и еще сколько-то тысяч обитателей Земли могут сказать: "Мы видели живого Маккартни, теперь можно помирать спокойно". Чего же боле?
Екатерина Борисова
Опубликовано в журнале FUZZ №8/2004 в сокращении