ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА
"Солнцеворот"
Напишу-ка я рецензию на "Солнцеворот",
Почему-то про него еще никто не писал
(поется на популярный мотив) -
и любимая редакция будет завалена письмами прыщавых экстремистов, обещающих расстрелять меня из всех известных видов оружия. Ибо Летову ныне можно только почтительно внимать. Критиковать - ну никак нельзя. Новая священная корова, прямо как АГАТА КРИСТИ или НА-НА (в случаях покушений письма будут от истеричных девочек, но в том же количестве и идентичного содержания).
Или - и я могу это доказать - Егор умер. Потому что только о мертвых либо хорошо, либо ничего. R.I.P.
Еще после выхода слишком, чересчур долгожданного - и поэтому многими непонятого - альбома "Сто Лет Одиночества" вырисовалась такая схема: Егор живет наоборот. И ранние его альбомы (под вывеской ГО или КОММУНИЗМА) были самыми взрослыми и реальными, посвященными самоидентификации и разборкам с жизнью в текущих и актуальных ее проявлениях. Потом, видимо, решив эти задачи, он пошел вспять, все быстрее и быстрее, разворачиваясь от частного к общему, от личности - к слоям, этапам и формациям ("Солдатский Сон" - армия, "Let It Be" - дворово-хипповое тинэйджерство); отработанное отбрасывалось, как кожа при линьке; и - финальными работами, самыми глобальными, были взяты последние барьеры: детство в "Прыг-Скоке" (с говорящим подзаголовком "Детские Песенки" и обращением к магии язычества как к детству человечества) и бросок в бесконечные сто лет одиночества в материнской утробе, в вечную весну в одиночной камере... И всё. Смерть через обратное рождение суть смерть для реального мира.
Поэтому все его внезапные политические закидоны, все его теперешние словеса и деяния на уровне чуть высшем, чем личные обиды и недоумения тех, кто любил его в прежней его инкарнации, абсолютно понятны. Всё это делает уже не Егор. Егор - умер. А это - существо, вылупившееся из его пустой оболочки. И оно иное, хотя настолько похоже (естественно!) на Егора, что нетрудно обмануться. Но! Послушайте "Солнцеворот" и тем паче "Невыносимую Легкость Бытия" (оба названия - лишь подтверждение): их не мог записать настоящий Летов, но вполне мог - двойник-имитатор. Тот, кому известно о былом альянсе с ИПВ: очень похож саунд, а "Забота У Нас Такая" вообще могла бы принадлежать перу Неумоева. Тот, кто наслышан о любви Егора к совковой эстраде 60-х: мелодика почти буквально повторяет то, что вы можете ежедневно слышать на "Ретро-канале". Тот, кто внимательно проштудировал Летовские тексты и слепил дюжину коллажей из характерных оборотов и похожих словесных конструкций, соотносящихся с теми песнями примерно в той же степени, что и мифические стихотворные послания Цоя с того света полоумным теткам - с реальным КИНО. Тот, кто старательно - чересчур старательно! - пихает туда-сюда голосовые форсажи, тот страшный и святой Егоров крик превращая в трейдмарк. Тот, кто правдоподобия ради взялся даже за "Дурачка", да только вот это уже не вышло. Всё остальное - практически неотличимо.
И слишком, слишком много мертвечины. Почти признания: "мертвые не сеют, не поют, не умеют, не живут". "Легко ли таиться мертвым?" Трудно, наверное. И "Дембельская" - как реквием: "Погоди немного, отдохнешь и ты". Много ли еще альбомов до отдыха?
"Когда я умер, не было никого, кто бы это опроверг" - написал он еще при жизни. И не надо. Умирать - так насовсем, и рождаться в иных мирах. И не тревожить живых - здесь.
М. М. Нокс (Екатерина Борисова)
P.S. Одна песня - "Поздно" - почти как настоящая.
Опубликовано в журнале FUZZ №10/1997