НАЙДЕННЫЙ АНГЕЛ
Она полна противоречий. Ее хрупкий голос завораживает, но сюрреалистичность текстов может и отпугнуть. Ее песни полны света, но этот свет часто режет глаза и нервы беспощадным самообнажением. Она кажется взбалмошной и переменчивой в жизни, но всегда собранна и точна на сцене. Она смеется неожиданно, отвечает не на те вопросы, искренне считает себя некрасивой и мимоходом очаровывает любого. Ее невозможно постичь. И забыть - тоже невозможно.
Московская певица Юлия Тузова имеет в активе один полуакустический альбом, песню для трибьюта ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЕ, выступления на десятке не самых модных фестивалей - и восторженное обожание всех, кто слышал ее хоть однажды. А таких становится все больше...
- Давай начнем с самого элементарного: где, когда, откуда?
Юлия Тузова: Родилась я в городе Дзержинске Горьковской области, в театральной семье, которая потом начала разъезжать по городам. Я пожила в Сибири, на Урале, в Поволжье, на Северном Кавказе... Закончила режиссерское отделение Ставропольского училища искусств и музыкальное училище им. Скрябина в Электростали. Класс народного вокала.
- Выходит, ты - профессионал?
Юлия: Ну да. Специализация - фольклор. К моим песням это не относится, но все равно основы какие-то, азы... Мне действительно хотелось профессионально заниматься этим, но я потом поняла, что это такая специальная линия - своих песен, и никто меня этому не научит. У меня совершенно другая постановка голоса, и то, как я пою свои песни, в училище считается неправильным...
- Когда у тебя свой материал начал появляться?
Юлия: Первые песни - в 14-15 лет. Еще давно хочу собрать группу, но никак не получается. Завышенные требования, что ли...
- Зачем тебе группа? По-моему, ты музыкант абсолютно самодостаточный.
Юлия: Так это же по-другому будет совершенно! Другая энергетика, другую ауру можно создать. Другое ощущение, когда интересно, ново. Акустику я не исключаю, но когда какие-то моменты уже пережиты... Невозможно в одном плане существовать всю жизнь. Я не считаю, конечно, что я выросла до предела в акустике - предел еще далеко и высоко, но хочется какой-то другой величины.
- А как ты попала на все эти московские акустические фестивали?
Юлия: Была околобардовская тусовка... А потом Дима Студеный пригласил поучаствовать в фестивале в 1998 году, в клубе "Факел". Пошли концерты, меня начали звать куда-то... Но хочется вырваться из этого замкнутого круга и заниматься чем-то еще.
- То есть тебя московская акустическая тусовка не устраивает?
Юлия: Меня вообще никакая тусовка не устраивает. Общением с творческими людьми тоже нельзя злоупотреблять. Иначе можно просто устать и слиться в одну кашу.
- Хочется быть самой по себе? Или иного круга общения?
Юлия: Самое главное - расти внутри себя. Чтобы круг расширился, нужно расти самой, тогда люди сами найдутся.
- Тебя сравнивали уже с кем-нибудь?
Юлия: Как только возникает бум на какую-нибудь западную певицу, мне сразу начинают говорить, что я на нее похожа.
- А с кем ты сама ощущаешь родство?
Юлия: Есть такие люди, с которыми хотелось бы быть где-то рядышком. Немножко оторвалась я от такой душевности - может, Москва повлияла - но вот песни Башакова... не то, что близки, но с ними отдыхаешь как-то. Вообще Москва и Питер - такие разные города! Как две вселенные. Москву нужно удивлять, нужно шокировать, делать так, чтоб народ... подергивался. А Питер - как ассоциация с чем-то таким, что происходит внутри.
- Последний десяток лет всех девушек с гитарой сопоставляют с Янкой...
Юлия: Частенько девушка сама подстраивается под интонацию Янкину, причем ее словить очень просто - она дворовая немножко. Но я бы не хотела. Тем более что Янка - это отдельная личность, отдельная эпоха.
- У тебя самой имидж не слишком современного человека...
Юлия: Я не задумывалась над имиджем. Современный человек - это прическа, модная одежда, образ мыслей?
- Я имею в виду некую вневременность. Твои песни не привязаны к текущему году. Или вообще к какому-то определенному.
Юлия: Ну да... наверно. Мне вообще всегда говорили, что думать надо меньше. Это не девичье занятие.
- Песни твои - от ума или от сердца? Это работа или вдохновение?
Юлия: Не то чтоб я села, взяла ручку и все это записала. Нет. Первая строчка появляется обычно откуда-то... А потом уже начинаешь работать. Человек сидит, пишет - это работа. А потом уже поешь, подключая сердце, потому что невозможно без него петь. Это всегда волнение, душевное напряжение. Стимулируешь все внутренние силы, чтоб дать людям то, что хочешь им дать. А хочешь дать только хорошее. Может быть, в этом и заключается духовная работа, а не в том, чтобы правильно спеть ноты или поставить аккорд.
- Мне показалось, что ты недавно сменила манеру игры. Раньше был балладный тип аккомпанемента, а сейчас прямо психодел какой-то...
Юлия: Да, более утяжеленное, более упрощенное появилось звучание. Хотя я особенно сложно никогда и не играла... С формой вообще можно экспериментировать, как хочешь. И содержание может или обогатиться, или наоборот. Надо стремиться, конечно, к соответствию.
- То есть для тебя написанная песня - еще не окончательный продукт?
Юлия: Да, я не отношусь к песне как к каменному изваянию. Многие песни воскрешаются... Я помню, как в 15-16 лет я их стыдилась, а теперь пою и понимаю. Может, это огрубение какое-то, может, взросление... упрощение.
- Ты довольна своим первым альбомом "Видимость"?
Юлия: Ну да. Получилось честно, безо всякой прилизанности. Записали его очень быстро, часа за 3-4. А если делать что-то другое, работать с музыкантами хорошими, то это требует больших усилий, затрат. Чтоб это было интересно, композиционно лучше выстроено, чтоб было завораживающе.
- А как происходила запись песни "Самоотвод" для "Трибьюта"?
Юлия: Я не могу понять про эту песню ничего. Мне было глобально интересно, что с персонажем происходило. Вообще те годы - любимое мое время. Но я не считаю, что это песня про Маяковского, она, скорее, действительно про самоотвод. И я читала очень смешную рецензию, где было сказано, что лучше б я участвовала в трибьюте Маяковскому, чем в трибьюте Летову... Аранжировку мы вместе с басистом придумали, а остальное сделали приглашенные музыканты. Записывались очень весело, а получилось все настолько серьезно и помпезно! Потом слушать было странно очень. Но я поняла, что это не ошибка, а, скорее, эксперимент. Я к нему не слишком серьезно отношусь. Не считаю, что я испортила себе репутацию и, тем более, песню.
- Что для тебя как для музыканта самое главное в жизни?
Юлия: Быть интересной для слушателей и зрителей. Это синкретическое искусство: если ты стоишь на сцене, то должен нести что-то. Не чепуху и чушь, а нести добро. Это большая ответственность - ты не должен ничему плохому учить.
- Ты считаешь, что музыкант чему-то может научить?
Юлия: Да, человек, который пишет песни, несет ответственность. Если к нему тянутся люди, им нравится музыка, стихи - они все равно воспринимают его идеологию, его жизненные ориентиры.
- Ты фаталистка? Или сама строишь свое будущее?
Юлия: Строю - пока мысленно. Будущее - это люди-единомышленники, с которыми я хочу работать, делать что-то очень интересное всем нам.
- А к популярности как относишься?
Юлия: Ну, это дело случая. Везения и, в то же время - целеустремленности определенной. Но скоре всего, именно здесь я фаталистка.
Когда мы разговаривали с Юлей, она ждала ребенка, так что вопросы о будущем были не случайны: творческую активность и материнство совмещать могут не все. Но концерты Юля играла до последнего, слетав, в том числе, в Тюмень на фестиваль "Сирин". 13 июля у Юлии Тузовой и Евгения Колесова родился сын Ваня, а осенью Юля уже выступала с концертами; планирует вскоре и запись нового альбома... При всех видимых противоречиях, ответственность - остается. Или это стоит назвать верностью предназначению? У нее есть песня о брошенном ангеле, которая, похоже, автобиографична - но не как констатация настоящего, а как жизненная программа. Как вектор поиска.
Екатерина Борисова
Опубликовано в журнале FUZZ №12/2002